Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась
За воротами. Через день
Уж утром рано вновь явилась
Она в оставленную сень,
И в молчаливом кабинете,
Забыв на время всё на свете,
Осталась наконец одна,
И долго плакала она.
Потом за книги принялася.
Сперва ей было не до них,
Но показался
выбор их
Ей странен. Чтенью предалася
Татьяна жадною душой;
И ей открылся мир иной.
Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на
выбор и народ во всех отношениях живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его вина, и в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней есть на свете немало, и бывают примеры, что вымирают-де целые деревни.
— Да увезти губернаторскую дочку. Я, признаюсь, ждал этого, ей-богу, ждал! В первый раз, как только увидел вас вместе на бале, ну уж, думаю себе, Чичиков, верно, недаром… Впрочем, напрасно ты сделал такой
выбор, я ничего в ней не нахожу хорошего. А есть одна, родственница Бикусова, сестры его дочь, так вот уж девушка! можно сказать: чудо коленкор!
Нынче я видел Веру. Она замучила меня своею ревностью. Княжна вздумала, кажется, ей поверять свои сердечные тайны: надо признаться, удачный
выбор!
Я не хочу и не должна ошибиться в
выборе.
Потом… поселиться в Обломовке, знать, что такое посев и умолот, отчего бывает мужик беден и богат; ходить в поле, ездить на
выборы, на завод, на мельницы, на пристань.
«Денег ни гроша, три месяца, приехать самому, разобрать дела крестьян, привести доход в известность, служить по
выборам», — все это в виде призраков обступило Обломова. Он очутился будто в лесу, ночью, когда в каждом кусте и дереве чудится разбойник, мертвец, зверь.
Поэма минует, и начнется строгая история: палата, потом поездка в Обломовку, постройка дома, заклад в совет, проведение дороги, нескончаемый разбор дел с мужиками, порядок работ, жнитво, умолот, щелканье счетов, заботливое лицо приказчика, дворянские
выборы, заседание в суде.
Кстати, теперь
выборы: не пожелали ли бы вы баллотироваться в уездные судьи?
И в чем проявлялись эти желания? В
выборе платья, в прическе, в том, например, поехать ли во французский театр или в оперу.
— Я сам не занимался этим предметом, надо посоветоваться с знающими людьми. Да вот-с, в письме пишут вам, — продолжал Иван Матвеевич, указывая средним пальцем, ногтем вниз, на страницу письма, — чтоб вы послужили по
выборам: вот и славно бы! Пожили бы там, послужили бы в уездном суде и узнали бы между тем временем и хозяйство.
Моей печатью княжеской
Ваш
выбор утвержден:
Мужик проворный, грамотный,
Одно скажу: не молод ли...
Довольны наши странники,
То рожью, то пшеницею,
То ячменем идут.
Пшеница их не радует:
Ты тем перед крестьянином,
Пшеница, провинилася,
Что кормишь ты по
выбору,
Зато не налюбуются
На рожь, что кормит всех.
Сравните то и другое:
выбор наш не будет затруднителен.
— Да вот, как вы сказали, огонь блюсти. А то не дворянское дело. И дворянское дело наше делается не здесь, на
выборах, а там, в своем углу. Есть тоже свой сословный инстинкт, что должно или не должно. Вот мужики тоже, посмотрю на них другой раз: как хороший мужик, так хватает земли нанять сколько может. Какая ни будь плохая земля, всё пашет. Тоже без расчета. Прямо в убыток.
Еще вчера Левин увидал его на
выборах и старательно обходил, не желая с ним встретиться.
— Нет, без шуток, что ты выберешь, то и хорошо. Я побегал на коньках, и есть хочется. И не думай, — прибавил он, заметив на лице Облонского недовольное выражение, — чтоб я не оценил твоего
выбора. Я с удовольствием поем хорошо.
И теперь у себя за столом, празднуя
выбор Неведовского, он испытывал приятное чувство торжества за своего избранника.
Должен сказать, что последний случай редко встречается в практике, — сказал адвокат и, мельком взглянув на Алексея Александровича, замолк, как продавец пистолетов, описавший выгоды того и другого оружия и ожидающий
выбора своего покупателя.
― Очень рад встретиться, ― сказал он. ― А я вас тогда искал на
выборах, но мне сказали, что вы уже уехали, ― сказал он ему.
Предводители все заняты были
выборами, и нельзя было добиться того самого простого дела, которое зависело от опеки.
Он рассказал про
выборы, и Анна умела вопросами вызвать его на то самое, что веселило его, — на его успех. Она рассказала ему всё, что интересовало его дома. И все сведения ее были самые веселые.
Он считал русского мужика стоящим по развитию на переходной ступени от обезьяны к человеку, а вместе с тем на земских
выборах охотнее всех пожимал руку мужикам и выслушивал их мнения.
— Я должен вам признаться, что я очень плохо понимаю значение дворянских
выборов, — сказал Левин.
На шестой день были назначены губернские
выборы. Залы большие и малые были полны дворян в разных мундирах. Многие приехали только к этому дню. Давно не видавшиеся знакомые, кто из Крыма, кто из Петербурга, кто из-за границы, встречались в залах. У губернского стола, под портретом Государя, шли прения.
Хоры были полны нарядных дам, перегибавшихся через перила и старавшихся не проронить ни одного слова из того, что говорилось внизу. Около дам сидели и стояли элегантные адвокаты, учителя гимназии в очках и офицеры. Везде говорилось о
выборах и о том, как измучался предводитель и как хороши были прения; в одной группе Левин слышал похвалу своему брату. Одна дама говорила адвокату...
Теперь, присутствуя на
выборах и участвуя в них, он старался также не осуждать, не спорить, а сколько возможно понять то дело, которым с такою серьезностью и увлечением занимались уважаемые им честные и хорошие люди. С тех пор как он женился, Левину открылось столько новых, серьезных сторон, прежде, по легкомысленному к ним отношению, казавшихся ничтожными, что и в деле
выборов он предполагал и искал серьезного значения.
Сергей Иванович объяснил ему смысль и значение предполагавшегося на
выборах переворота.
— Вообще весьма неопределенные права пассажиров на
выбор места, — сказал Алексей Александрович, обтирая платком концы своих пальцев.
Самые
выборы так заманили его, что, если он будет женат к будущему трехлетию, он и сам подумывал баллотироваться, — в роде того, как после выигрыша приза чрез жокея ему захотелось скакать самому.
За обедом было послано несколько телеграмм людям, интересовавшимся ходом
выборов.
— Отчего? Подумай, у меня
выбор из двух: или быть беременною, то есть больною, или быть другом, товарищем своего мужа, всё равно мужа, — умышленно поверхностным и легкомысленным тоном сказала Анна.
Письмо было от Анны. Еще прежде чем он прочел письмо, он уже знал его содержание. Предполагая, что
выборы кончатся в пять дней, он обещал вернуться в пятницу. Нынче была суббота, и он знал, что содержанием письма были упреки в том, что он не вернулся во-время. Письмо, которое он послал вчера вечером, вероятно, не дошло еще.
Если бы, как в прошлые
выборы, все уезды просили губернского предводителя, то его выбрали бы всеми белыми.
Вообще же, если вы сделаете мне честь удостоить меня своим доверием, предоставьте мне же
выбор тех мер, которые должны быть употреблены.
Она сказала с ним несколько слов, даже спокойно улыбнулась на его шутку о
выборах, которые он назвал «наш парламент». (Надо было улыбнуться, чтобы показать, что она поняла шутку.) Но тотчас же она отвернулась к княгине Марье Борисовне и ни разу не взглянула на него, пока он не встал прощаясь; тут она посмотрела на него, но, очевидно, только потому, что неучтиво не смотреть на человека, когда он кланяется.
За прекрасным обедом перебирались эпизоды
выборов.
— Дарья Александровна, — сказал он, — так выбирают платье или не знаю какую покупку, а не любовь.
Выбор сделан, и тем лучше… И повторенья быть не может.
Это невинное веселье
выборов и та мрачная, тяжелая любовь, к которой он должен был вернуться, поразили Вронского своею противоположностью. Но надо было ехать, и он по первому поезду, в ночь, уехал к себе.
«Да,
выбор между мной и Вронским», подумал Левин, и оживавший в душе его мертвец опять умер и только мучительно давил его сердце...
Наступила самая торжественная минута. Тотчас надо было приступить к
выборам. Коноводы той и другой партии по пальцам высчитывали белые и черные.
Выборы эти, по многим обстоятельствам и лицам, участвовавшим в них, обращали на себя общественное внимание. О них много говорили и к ним готовились. Московские, петербургские и заграничные жители, никогда не бывавшие на
выборах, съехались на эти
выборы.
Собрание открыл губернатор, который сказал речь дворянам, чтоб они выбирали должностных лиц не по лицеприятию, а по заслугам и для блага отечества, и что он надеется, что Кашинское благородное дворянство, как и в прежние
выборы, свято исполнит свой долг и оправдает высокое доверие Монарха.
И так и не вызвав ее на откровенное объяснение, он уехал на
выборы. Это было еще в первый раз с начала их связи, что он расставался с нею, не объяснившись до конца. С одной стороны, это беспокоило его, с другой стороны, он находил, что это лучше. «Сначала будет, как теперь, что-то неясное, затаенное, а потом она привыкнет. Во всяком случае я всё могу отдать ей, но не свою мужскую независимость», думал он.
Прения о Флерове дали новой партии не только один шар Флерова, но еще и выигрыш времени, так что могли быть привезены три дворянина, кознями старой партии лишенные возможности участвовать в
выборах. Двух дворян, имевших слабость к вину, напоили пьяными клевреты Снеткова, а у третьего увезли мундирную одежду.
Пред
выборами Свияжский, часто навещавший Воздвиженское, заехал за Вронским.
В октябре месяце были дворянские
выборы в Кашинской губернии, где были имения Вронского, Свияжского, Кознышева, Облонского и маленькая часть Левина.
Вронский приехал на
выборы и потому, что ему было скучно в деревне и нужно было заявить свои права на свободу пред Анной, и для того, чтоб отплатить Свияжскому поддержкой на
выборах за все его хлопоты для Вронского на земских
выборах, и более всего для того, чтобы строго исполнить все обязанности того положения дворянина и землевладельца, которое он себе избрал.
Перед отъездом Вронского на
выборы, обдумав то, что те сцены, которые повторялись между ними при каждом его отъезде, могут только охладить, а не привязать его, Анна решилась сделать над собой все возможные усилия, чтобы спокойно переносить разлуку с ним. Но тот холодный, строгий взгляд, которым он посмотрел на нее, когда пришел объявить о своем отъезде, оскорбил ее, и еще он не уехал, как спокойствие ее уже было разрушено.
Для всех это был хозяин губернии, торжественно открывавший
выборы, говоривший речь и возбуждавший и уважение и раболепность во многих, как видел Вронский; для Вронского же это был Маслов Катька, — такое было у него прозвище в Пажеском Корпусе, — конфузившийся пред ним, и которого Вронский старался mettre à son aise. [ободрить.]